• ЭКСКЛЮЗИВ

      
    «Я участвовал в переговорах Алиева и Кочаряна. Они максимально близко подошли к урегулированию конфликта»  
     Экс-глава СВР в спецпроекте Azeri.Today «Беседы со спецслужбами» 

      10 Ноября 2016 - 16:21 

        5139   



       Отдел политики

      Информационно-аналитический сайт Azeri.Today продолжает рубрику «Беседы со спецслужбами». В рамках рубрики читатели смогут прочитать интервью с директорами, экс-директорами, бывшими высокопоставленными офицерами спецслужб мира на тему угроз национальной безопасности стран, международного терроризма, противостояния между спецслужбами и государствами.

      Сегодняшний гость Azeri.Today – Герой России (1999), российский государственный деятель, генерал армии, директор Службы внешней разведки Российской Федерации (1996-2000), первый заместитель министра иностранных дел Российской Федерации (2000-2004), Чрезвычайный и Полномочный посол России в Индии (2004-2009) Вячеслав Иванович Трубников.

      - Вячеслав Иванович, спасибо, что согласились дать интервью нашему сайту. Вы долгое время работали в ПГУ КГБ СССР, а потом возглавили СВР России. Скажите, пожалуйста, сильно ли отличались методы и результаты работы СВР РФ от ПГУ КГБ СССР?

      - Прежде чем говорить об отличии методов и результатов работы СВР РФ от ПГУ КГБ СССР, надо констатировать непреложный факт принадлежности разведки к административному аппарату конкретного государства. И, естественно, следует исходить из того, что Советский Союз и Российская Федерация - существенно разные государства. Одного этого достаточно, чтобы сделать однозначный вывод об отличии задач и целей и, соответственно, методов и результатов работы советской и российской разведки. С завершением «холодной войны» и распадом СССР ушло в историю идеологическое противостояние двух лагерей, опиравшихся на военно-политические блоки  - НАТО и Варшавский договор. Причем распад последнего открыл пространство для продвижения первого к российским границам. 

      В атмосфере эйфории, вызванной падением «железного занавеса», из словаря российского разведчика исчез термин «ГП», т.е. «главный противник» - США. Но ведь это не означает исчезновения у сегодняшней России национальных интересов и соображений национальной безопасности перед лицом новых вызовов и угроз. Обеспечению этих интересов служит деятельность СВР РФ. Главным, что отличает СВР России от ПГУ КГБ СССР, является то, что впервые в современной истории работа разведки ведется на основе Закона. Этим, пожалуй, все сказано. Если меня спросить о переводе Закона с юридического языка на бытовой, я бы охарактеризовал его суть медицинским лозунгом «Не навреди!».  Что касается отличий в результатах работы советской разведки и СВР России, то смею заверить, что российские разведчики сегодня работают эффективнее и изобретательнее, чем в эпоху «холодной войны».

      - В 90-е годы при Ельцине Россия находилась в куда худшем положении, чем сейчас. Она действительно была слаба. Спецслужбы часто реорганизовывались. Но СВР, благодаря Примакову, сохранила свой потенциал, доставшийся ей в наследство от ПГУ КГБ СССР. А ведь в начале 90-х годов некоторые горячие головы даже предлагали расформировать разведку за ненадобностью, мол, внешних врагов у нас нет, с Америкой у нас все хорошо. На ваш взгляд, понимал ли Ельцин важность сохранения СВР?

      - На основании своего личного опыта и результатов своих личных еженедельных докладов Президенту страны о деятельности СВР могу с полной ответственностью утверждать, что Борис Николаевич Ельцин высоко ценил работу российских разведчиков и последовательно защищал самостоятельность и независимость Службы внешней разведки, которая, как он сам иногда замечал, докладывала ему временами не очень-то приятные сведения. Кстати, именно Ельцин проявил инициативу в награждении разведчиков-нелегалов высоким званием Герой России, в том числе тех, кто ушел из жизни еще во времена существования СССР.

      - С какими внешними вызовами вам пришлось столкнуться на посту главы СВР?

      - Последнее десятилетие прошлого века и начало нынешнего выдвинуло перед отечественной разведкой острейшую проблему борьбы против международного терроризма, чья активность и изобретательность вряд ли позволяет рассчитывать на скорую победу над ним здоровых сил международного сообщества, к сожалению, расколотых политическим или другим «местечковым» эгоизмом. Для всех руководителей СВР международный терроризм был, есть и останется главным внешним вызовом 21-го века.

      Эмблема СВР

      - Вы хорошо знаете причины и результат Карабахской войны. Как вы полагаете, почему в начале 90-х годов Москва заняла откровенно проармянскую позицию? И что изменилось при Путине? Ведь сейчас Москва проводит более прагматичную политику в отношении Армении и Азербайджана.

      - С проблемой Нагорного Карабаха я знаком и как руководитель СВР, и как первый заммининдел России – куратор СНГ, и как член так называемой Минской группы ОБСЕ. В этом последнем качестве не раз бывал в Баку, Ереване и Степанакерте (Ханкенди - ред.). Участвовал в переговорах президентов Кочаряна и Алиева. Сожалею, что не материализовались итоги их встречи в Ки-Уесте, которые максимально близко подошли к компромиссному урегулированию. Я не сторонник углубляться в историю проблемы. Мне в связи с Вашим вопросом о начале 90-х годов вспомнилось, как мы, будучи с погранцами в рядах того самого КГБ, собирали теплые вещи для семей пограничников, вернувшихся в Россию из бакинских квартир. Сегодня же я полагаю абсолютно верной позицию российского руководства относительно потребности в таком нагорно-карабахском урегулировании, в котором не было бы победителей и побежденных.

      - Сколько может продолжаться нынешнее положение ни войны, ни мира вокруг Карабаха? Какой выход из тупика вы видите?

      - Вероятно, поиск выхода из тупика займет немало времени. Главное сейчас не сыпать соль на рану и не мыслить категориями военных решений. В противном случае и новое поколение граждан Азербайджана и Армении обречено на положение" ни войны, ни мира" вокруг Карабаха.

      - Позвольте вас спросить об американо-российском противостоянии в Сирии. США отказались обсуждать с Россией перемирие в Сирии. В ответ, Россия объявила о временной приостановке действия соглашений с США об утилизации оружейного плутония. В целом, американо-российские отношения серьезно ухудшились, начался возврат к уже подзабытой «холодной войне». Многие эксперты даже говорят об угрозе начала Третьей мировой войны за Сирию. На ваш взгляд, как теперь будут разворачиваться события в этом регионе? Есть ли риск опосредованной войны или прямого военного столкновения между Россией и США?

      - Российско-американские отношения сегодня переживают самый худший период со времени окончания «холодной войны». В то же время, на мой личный взгляд, взгляд, если хотите, «исторического оптимиста», нет серьезных оснований считать, что сдвинуты с места опоры стратегической стабильности и на носу прямое военное столкновение России и США. Конечно же, сирийский конфликт опосредованно сталкивает американские и российские геополитические интересы, вместе с тем возникают договоренности о перемирии и ранее – даже совместные усилия по ликвидации сирийского химоружия. Те, кто бьют в набат Третьей мировой войны, осознанно или по глупости содействуют военным расходам и сжиганию денег налогоплательщиков в топке гонки вооружений.

      - Недавно президент Сирии Башар Асад в интервью «Комсомольской правде» заявил, что террористическая организация "ИГИЛ" - это западный экстремистский проект. Вы тоже придерживаетесь такого мнения?

      - ИГИЛ как «западный экстремистский проект» я ставлю под сомнение, но считаю его производным от итогов западных интервенций в Афганистан, Ирак, Ливию и, наконец, Сирию.

      - США удалось сменить режимы в Ираке и Афганистане. Смогут ли американцы взять под свой контроль и Дамаск?

      - Сомневаюсь в возможности откровенно американского контроля над Дамаском в обозримом будущем.

      - Какое, на ваш взгляд, влияние на ситуацию в регионе Ближнего Востока сейчас оказывает Китай?

      - На мой взгляд, Ближний Восток как регион китайского влияния пока еще не состоялся и в сферу сегодняшних геополитических интересов КНР вряд ли входит. Эти интересы возникнут по мере более глубокого проникновения в стабильные страны региона нитей китайской экономики.

      - Большинство стран отмечает необходимость совместной работы по борьбе с международным терроризмом. Кто-то борется с терроризмом на словах, а кто-то - на практике. Какие страны, на ваш взгляд, не заинтересованы в борьбе с терроризмом?

      - Я не знаю ни одного суверенного или «состоявшегося» государства в нашем мире, которое не было бы заинтересовано в борьбе с терроризмом. ИГИЛ - это квазигосударство, по сути своей антиисламское, антимусульманское образование, основанное на идее халифата, где прирастание территории влечет за собой террор как средство контроля над населением. В первых рядах борьбы с ИГИЛ должны быть правоверные мусульмане. У меня нет сомнения в том, что схватка с ИГИЛ будет кровопролитной и долгой, но этой банды не станет.

      - США устанавливают мощнейшие противоракетные системы в Европе и в других регионах. Зачем американцам эти военные базы?

      - Военные базы были, есть и будут как элемент военно-политической структуры у государств, чьи геополитические интересы существуют в отдаленных от собственной территории уголках земли. Монополия на такие базы у США сегодня вряд ли существует. Так же, как мнение Вашингтона о своей лидирующей и даже мессианской роли в меняющемся мире. Не получилось в Афганистане, не получилось в Ираке, в Ливии (пусть земля будет пухом послу США). Польша и Румыния не добавили себе безопасности и спокойствия от размещения инфраструктуры американской системы противоракетной обороны (ПРО) на своей территории. Зачем? Чтобы оказаться под прицелом российских ракет? Глупость неимоверная, но продиктованная желанием показать, кто самый НАТОвый НАТОвец...

      - Некоторые эксперты утверждают, что США пытаются создать недружественный «санитарный кордон» вокруг России, что отчетливо видно на примере Восточной Европы. Есть такое мнение, что американцы посредством ИГИЛ и Талибан стремятся укрепить свои позиции и на территории стран Центральной Азии. Что вы можете сказать по этому поводу?

      - Никакого санитарного кордона вокруг своей Родины я не вижу. Есть бездарные попытки заново прочитать басню И.С.Крылова о моське и слоне. Не получается заново. Не думаю, что такой вариант пройдет в странах Центральной Азии: ИГИЛ и Талибан - далеко не друзья американской администрации и даже не попутчики. Для США их существование и деятельность - идеальное прикрытие для присутствия американской военной силы в регионе, так тесно примыкающем как к России, так и к Китаю. Опыт пребывания американцев в Киргизии на базе "Манас" свидетельствует исключительно о чем угодно, но только не о борьбе с талибами.

      - Как вы считаете, представляют ли «Джават ан Нусра» и ИГИЛ серьезную угрозу для стран Южного Кавказа, в частности, для Азербайджана?

      - Обе организации опасны тогда, когда они работают на вздыбленной почве социально-экономических противоречий и контрастов, когда образованная молодежь не может найти себе применения, работы. Южный Кавказ - это пространство экстремистского потенциала, где даже гнилая вода для питья может стать поводом для социального взрыва. И нет особой разницы в том, кто взорвут – «ан Нусра» или ИГИЛ.

      Источник: Azeri.Today

      Если вы нашли ошибку в тексте, выделите ее мышью и нажмите Ctrl+Enter



        ПОДЕЛИТЬСЯ  





        САМЫЕ ЧИТАЕМЫЕ